История одного стула (триптих)

Аллегорический триптих о месте человека в этом мире. О поисках опоры и диалоге с миром и Богом. Обнаженная фигура в этой работе совсем не про эротизм, не про эпатаж и не про изучение натуры. Белое, обнаженное тело здесь рассказывает зрителю про честность и вскрытие внутреннего. Когда мы снимаем одежду, то психологическая нагота тоже зашкаливает. Это все про настоящее Я, про снятие масок, фальши и лицемерия. Про великое одиночество. Вот ты и вот мир. Вот ты и вот вселенная. Вот ты и вот Бог. И некуда деться, не за что спрятаться, нечем прикрыть свое тело и душу.
«Слышишь?»
Первый графический лист триптиха, о изгнании человека из Рая, потере опоры. Беззащитная фигура пытается прислушаться, услышать зов, путь, но возможность опереться осталаь позади. Стул как символ благодати в этой работе перевернут, закрыт для человечества. И остается только мучительно вслушиваться в тишину и пытаться стоять на своих ногах. Фигура открыта, но поза и закрытые глаза как-бы говорят, что прозрение еще не скоро.
«В бане»
Баня как символ телесного довольствия, достатка, часто в банях застолье, а стол как торжество земной жизни. При этом полотенеце, висящееза фигурой как бы напоминает об утерянных крыльях. Фигура приземистая, тяжелая, но при этом весьма неуклюжая, ни лица ни глаз не видно, т.к. в них все равно не будет ничего. Стула, как символа Божественной благодати нет вовсе, фигура сидит на табурете, как бы опираясь на земные желания, некрасивые, неполноценные и неудобные. Положение стоп и пальцев подчеркивает внутренюю ранимость, при внешнем удовлетворении.
«Да?!»
Заключительный лист, об усталости, отдыхе и надежде. Фигура уже находит опору, однако чтобы снова стать на путь становления, приходиться упереться руками, как бы встать на четвереньки — смириться, признать свою немощь. Стул снова появился, теперь он открыт стоит в листе четко и весома, призывая. В движении фигуры нет той статичности, что была на предыдущих листах, поворот головы рождает начало движения, вселяет надежду. фигура открыта зрителю, чиста, ей нечего скрывать и она готова к движению.

_____________
Продажа только в качетве жикле (тираж ограничен) музейного качества на немецкой архивной бумаге Hahnemhle, напечатанные светостойкими чернилами по технологии жикле. Сверху типография покрывает каждый отпечаток специальным спреем Hahnemhle, который защищает цифровые отпечатки от внешних воздействий. Гарантия на светостойкость этих принтов от 70 до 150 лет.