Летним днём в игуменском парке

Вот, опять, на нуле настроение. –
Что-то грустно – на сердце, тревожно,
И, никак не придёт вдохновение,
Да, вообще, в смутной жизни – всё сложно.

На палитре – засохшая краска,
Запылился мольберт от простоя,
На лице – кисло-скучная маска,
Чёрных мыслей в сознанье не скрою.

Была выставка, спёрли картину,
В кошельке, вдруг, закончились гроши,
Жалко очень, до слёз, Украину. –
Тяжко! – Думы печальной – не сброшу.

Говорят, что война на пороге,
Кризис подло пустил метастазы,
Мир идёт по опасной дороге,
Обожравшись фашистской заразы.

И зачем этот бред – люду – с низа? –
Рассужденья о чьих-то границах…
Как нелепа – шенгенская виза.
Удивление вижу на лицах.

Кто-то скажет, вот, нытик несчастный. –
Жизнь прекрасна в своих проявлениях!
Но, за окнами, ветер ненастный –
Не согласен, упрям, шибко, – в прениях.

***

У меня украли картину. –
Из музея. – Досада большая! –
С моей выставки персональной. –
В светлый день цветущего мая.

А смотрители галок считали –
В поднебесье, не ведая сути.
Только камеры записали –
Преступленья момент, будто – с кручи.

Как вернуть пропажу? – Не знаю!
Полицейские, прокуратура…
Время тянет к далёкому краю –
Неприятная процедура.

Вот, и верь после этого людям,
На показ шедевр выставляя. –
Обкрадут, и, тебя же осудят,
Между прочим, на то намекая.

***

Раздавили дрозофилу. –
Так, безжалостно. Беспечно –
Оборвали нитку жизни.
Жалко мушку. – Бесконечно.

И кому, какое дело!? –
Дрозофила так ничтожна,
Неприметна. Скажем, смело:
Безобидна. Осторожно –

Она жизнь вела святую,
Не была помехой свету.
Ей бы дать – судьбу иную,
Да закончить сказ на этом.

Только грустно. – Провиденье –
Даже к люду безучастно.
Жизнь – не сладкое варенье.
И не спорьте! – Это – ясно.