Владимир Жуков. Произведения живописи, графики и деревянной скульптуры в Корпусе Бенуа Михайловского дворца Русского музея 24 января

24 января в Корпусе Бенуа Михайловского дворца Русского музея открылась выставка “Владимир Жуков”. На экспозиции представлено около 25 произведений живописи, графики и деревянной скульптуры 1970-2000-х гг. из собрания художника и коллекции Русского музея. Выставка входит в цикл “Юбилеи”.

Владимир Васильевич Жуков родился 13 февраля 1933 года в селе Дунилово Ивановской области. Первоначальное художественное образование получил в Ярославском художественном училище (1949-53). В 1953-1959 гг. учился на факультете живописи в Институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина (окончил по мастерской батальной живописи Е. Е. Моисеенко). С 1953 г. - участник выставок.

В 1959-1967 гг. жил и работал в Ярославле, в 1961 г. вступил в Ярославский Союз художников. В эти же годы сблизился с художниками круга В.А. Фаворского и несколько раз ездил к известному художнику в Москву; иллюстрировал и оформлял книги для Верхневолжского книжного издательства. Тогда же познакомился с В. П. Волковым. В 1963 г. Жуков отправился в путешествие по древнерусским городам: Новгороду, Пскову, Старой Ладоге, в которых (как раньше в Ярославле) он копировал иконы и росписи в соборах. Копируя росписи Церкви Ильи Пророка в Ярославле, он обнаружил по сути кубистические построения пейзажа. “Принципы кубизма были налицо, - рассуждал о своих открытиях художник, - это наталкивало на поиски выхода”.

С 1967 г. художник живет и работает в Ленинграде (Санкт-Петербурге), где в 1968 г. познакомился с П. М. Кондратьевым. Встречи с Владимиром Волковым и Павлом Кондратьевым сыграли ключевую роль в творческой судьбе художника. Они открыли ему мир русского авангарда, познакомили с наследием Малевича, Филонова (у которых учился Кондратьев) и Матюшина. “Они вдвоем, - вспоминал Жуков, - принялись весьма энергично помогать мне перестраивать мое видение от иллюзорно-предметного к пространственно-пластическому”. Увы, переворот в творческом видении художника привел к тому, что он получил клеймо “авангардиста”, а вместе с ним отлучение от системы госзаказа и ограничение участия в выставках. Долгие годы Жуков фактически работал “в стол”, обсуждая свои работы лишь с Волковым и Кондратьевым.

Если в 1960-е - начале 1970-х гг. в творчестве Жукова основное место занимало освоение методов Сезанна и “Бубнового валета”, то в дальнейшем выбор художественных пристрастий носил более индивидуальный характер. С конца 1970-х заметен интерес к творчеству П. Клее и Дж. Моранди, в 1980-е шло освоение пластики кубизма, Пикассо, Малевича, Филонова (“Композиция”, 1988), Кондратьева (“Птица”, 1982; “Швея (Памяти матери)”, 1989), древнерусского искусства (“Звучание органа”, 1981). При этом современные пластические средства удивительно органично переплавлены со стилистикой древнерусских храмов, иконы и народного искусства. Эту линию продолжают и “баклуши” Жукова - рубленые деревянные фигуры (всегда женские, или детские) с угловатыми формами, раскрашенные в яркие “ярмарочные” цвета.

В серии “Интерьеры” (“Интерьер”, 1981; “Рабочий стол”, 1982; “Интерьер”, 1988) художник блестяще использовал опыт европейского и русского авангарда, при этом создавая глубоко личную территорию, где внешний аскетизм и отстраненность от окружающего мира сочетаются с внутренней экспрессией.

Работать над циклом “Шуйские домики” мастер начал в 1985 году. Это серия пейзажей старых русских городов и жанровых сцен, выполненных по воспоминаниям детства. В них Жуков всецело погружается в яркие краски народного искусства, ассоциируемые с деревенской вышивкой. В работе “Дом с голубыми ставнями” (1991) даже небо, написанное разноцветными прямоугольниками, превращается в лоскутное одеяло.

В 1982 году художник начал серию “Иконы”, представляющую собой авангардистские композиции с кубистической центральной частью и расположенными по периметру клеймами. В 1990-е годы серия продолжилась (“Икона III с ковчегом и баклушей”, 1999; “Икона VII”, 2006). Художник пошел на рискованный шаг, объединяя русскую икону (или, скорее, храмовые фрески) и формальные лики “Крестьянского цикла” Малевича. Эти не имеющие аналогов “иконы XXI века” соединили духовность древнерусской живописи и русского авангарда с философскими исканиями человека современного человека.