Художник Творческое наследие. Подлинное мастерство Эдуарда Морозова

Как жаль, что жизнь так скоротечна. Особенно горько, когда безвременно обрывается жизнь человека талантливого и самобытного, такого, как художник Эдуард Морозов.

Одинаковое мастерство в самых разных техниках. Очень многообразен язык исполнения. И главная особенность художника – столь необычные, именно ему открывшиеся образы. Символизм… а впрочем, не только.

Морозову свойственна и импрессионистическая манера пастозной живописи, и филигранная тонкость старой школы. Вот масляные пейзажи. Очень свободно выполненный картон "Зимнее одиночество" – сияющее небо, пустынность, холод. А вот другой – сочный, радостный, вселяющий оптимизм "Старый квартал. Ачинск". И рядом неожиданная композиция – немного странная в нарочитой монохромности, в подчеркнутой лессировочности. Будто сошедшая со старых фотографий, "Людмила" выглядывает откуда-то из других времен, раздвигая декоративные, крупянистой фактуры, рельефные цветовые облака. Противостояние реального – мимолетному, осязаемого – исчезающему. Это характерный для Морозова взгляд на вещи, философское осмысление мира.

Извивающимися язычками, подобно пламени, взлетают и устремляются ввысь изысканные, источающие свет росчерки фантастического произведения "Дива". Образ, к которому не подберешь аналогий, который неповторим и наполнен особым смыслом. Он существует сам по себе. Или тающие, прячущиеся в осенней дымке, персонажи – и люди, и статуи – на картоне "Забытая усадьба".

Акварель. Язык белой бумаги. Живописец лишь помогает ей высказаться. Сложнейшая техника. Перед нами работы художника в совершенстве ею владеющего. В ясности рисунка, в активности цвета они не уступают маслу. И при этом работы акварельно прозрачны, легки и воздушны. В них ощущается и свежесть ветра, и движение воды, и туманность далей. Живые чистые пейзажи.

А акварельные композиции напоминают витражи соборов. Средневековье сливается с современностью в необычной трактовке героев картины "Фауст". Страдающий и сомневающийся Фауст и глумливый пустоглазый Мефистофель – такой подаче образов нет аналогов!

Декоративно-изысканы графические работы. Благородство цветового и тонального решения, безупречная выразительная линия, законченность, основательность композиции – все это вселяет чувство зрительного и духовного удовлетворения.

Тонко трактованы, композиционно продуманы и символически воплощены фантазии "Набат", "Молодость и старость", "Женщины. Четыре эпохи". А как затейливо исполнена работа "Снегопад"! Это находка! Какая-то необычная, открытая только этим автором форма изображения! А какая оригинальная фактура в наброске "Читатель". Какая экспрессивная и живая линия! Линии дождя завораживают в графическом листе "Ливень" удивительно гармоничной и оригинальной подачей.

Любуешься свежими веселыми иллюстрациями к поэме "Италмас", проникаешься драматизмом листов, посвященных произведениям Э. Роттердамского "Похвала глупости".
С теплым чувством смотришь на одухотворенные нежные портреты жены. А "Автопортрет" тревожен и напряжен. У Эдуарда Морозова крепкий основательный рисунок, внутреннее чувство формы, объема, великолепная рука, выразительный штрих.

Карандаш классичен.

А вот фломастер. Например, в пейзаже "Таллин". Грамотно и с большим вкусом применяется этот материал. Все ощущения, какие рождает холодный сыроватый воздух, дрожание облетевших веток над головой, строгость и стройность устремленного ввысь шпиля собора, присутствуют в этом небольшом наброске. Или вот другой набросок фломастером – "Старый дом (д. Крымслудка)". Вьется лихая веселая линия зелени, добротно и уверенно прорисован сельский дом, освещенный солнцем, – блестящий, омытый дождем и седой от времени. Так тепло при взгляде на него, что понимаешь, – фломастер – это серьезный и заслуженный инструмент, которому вполне место в материалах хорошего художника.

Интересна гуашь. Ее матовые глуховатые свойства вдруг исчезают, как, например, в марине "Белеет парус одинокий". Становится прозрачной и начинает играть вода. Тяжело вздымаются зеленые волны, очень рельефные и осязаемые на переднем плане; а из бирюзовых морских недр светится откровенно-розовый парус, и так и тянет за собой взгляд!

Или пастель. Влажность сада, залитого солнцем, прямо-таки оглушенность светом – все это читается в листе "Ожидание".

Сколько еще мудрого и чудесного таила душа этого мастера! Сколько еще невысказанного ушло от нас вместе с ним!

/ Татьяна Стрекалова /

Материал подготовила
"Дизайн Студия Рудых"