Набат

Эту тему я начал разрабатывать достаточно давно. Вначале это был просто жест - рука, закрывающая глаза от чего то, на что смотреть невозможно, невыносимо, страшно. Я думал о войне, приближающейся неумолимо и неизбежно, о войне, которая идет постоянно, тлеет, как костер, засыпанный песком.
Затем случились практически одно за другим два потрясших меня события. В 2018 году в маленьком карельском городке Кондопога сгорела уникальная деревянная Церковь Успения Пресвятой Богородицы. А менее чем через год в 2019 в Париже сгорел Собор Парижской Богоматери, величественный Нотр-Дам. Оба храма посвящены Божией Матери. Успенская церковь сгорела за 18 дней до праздника Успения Богородицы, а Собор Парижской Богоматери за 5 дней до католической Пасхи. Два страшных пожара, две трагедии, но как по- разному они прозвучали.
Церковь Успения Божией Матери находилась на месте бывшей деревни Кондопога, давшей название одноименному городу. Храм был построен в 1774 году на небольшом мысе Онежского озера. Это была одна из красивейших деревянных церквей Русского Севера, национальный шедевр, прославленный и хрестоматийный. Настоящий символ уходящей Руси. Церковь сгорела за пару часов, спасти ее не смогли. Вечером показали в новостях. И все…
Нотр Дам горел в прямом эфире всех телевизионных каналов, на глазах у миллионов зрителей. Было ощущение, что не только весь Париж, но и весь мир замер в каком-то оцепенении, холодном ужасе от невероятности происходящей катастрофы. Огромный, величественный собор горел долго, будто в замедленной съемке, распадаясь на тысячи и тысячи кадров фото и видео.
Осознание трагедии стало приходить позже. Сначала вспомнили, что пожар начался в первый день Страстной недели. Потом – что накануне были сняты на реставрацию скульптуры апостолов. Но главное, постепенно проявилось тягостное и горькое ощущение, что гибель собора не была случайна. За минувшие восемь с половиной веков войн, революций и эпидемий он мог сгореть десятки раз. Так же, как и церковь в Кондопоге, которая пережила четыре разрушительных войны, все наши революции, путчи, перестройки. А теперь вдруг сгорела. Почему? Или может быть, зачем?
Православный проповедник протоиерей Андрей Ткачев вот так прокомментировал трагедию в Париже: «Есть жуткая закономерность и даже неумолимость в этом пожарище, при всей его неожиданности. Как бы оно не сыграло роль погребального костра Европы, у которой внезапно и навсегда отбирается то, что она сама перестала ценить и внутренне давно потеряла».
И правда, если нет в людях больше Бога, то не нужны и храмы, построенные в Его честь. Если храмы становятся лишь памятниками архитектуры и ассоциируются у большинства только с историей и культурой, то они просто умирают...