Цитаты об искусстве

Есть люди, в которых живет Бог;

есть люди, в которых живет Дьявол;

а есть люди, в которых живут только глисты.

Фаина Раневская

Фаина Раневская

Талант - это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности.

Фаина Раневская

ПионЭры, идите в жопу!

Когда в Москву привезли «Сикстинскую мадонну», все ходили на неё смотреть. Фаина Георгиевна услышала разговор двух чиновников из Министерства культуры. Один утверждал, что картина не произвела на него впечатления. Раневская заметила:
- Эта дама в течение стольких веков на таких людей производила впечатление, что теперь она сама вправе выбирать, на кого ей производить впечатление, а на кого нет!

Н. А. Прахов

Демон Врубеля не мог разбиться в порыве отчаяния... В последней картине Врубеля он не разбился, а только томится...

Е.И. Ге

Были дни, что „Демон“ был очень страшен, и потом опять появились в выражении лица Демона глубокая грусть и новая красота. Михаил Александрович говорил, что теперь Демон уже не повержен, а летит; и многие видели полет Демона.



Н.А. Дмитриева

Может быть именно в этом вихре мельканий, чередований обликов и выражений, в этой многоликой превращаемости и состояла сущность образа, которым художник был одержим.

Чувство, которое порождает кич, должно быть, без сомнения, таким, чтобы его могло разделить великое множество...

Кич вызывает две слезы растроганности, набегающие одна за другой.
Первая слеза говорит: Как это прекрасно - дети, бегущие по газону!
Вторая слеза говорит: Как это прекрасно умилиться вместе со всем человечеством при виде детей, бегущих по газону! Лишь эта вторая слеза делает кич кичем."

Пикассо Скрытая гармония лучше, чем явная.

Cамуэль Батлер

История искусства - это история возрождений.

Кич — это диктатура посредственных гениев и гениальных посредственностей. Кич — квинтэссенция пошлости и фальшивых чувств.

Кич, будучи тотально преобладающим стилем нынешней эпохи, не щадит никого и ничего, он приобретает самые разнообразные и самые экзотические формы и оттенки. Заполоняет собой роскошные особняки и убогие деревенские хаты, из правительственных приемных распространяется вплоть до подвалов авангардистов. Захватывает умы как знаменитых академиков, так и безвестных школяров. Классика, фольклор, религия становятся его жертвой.

Даже культура протеста фатально и неизбежно приобретает имитационные формы, скатывается в кич. Порождает бурю в стакане, революцию в тарелке, штурм в постели…

Андрей Смирнов, Андрей Фефелов

Алексей КРУЧЁНЫХ

ВСТРЕЧИ С ХУДОЖНИКАМИ

В моей чертовой берлоге
на полу, на полках
в одном углу
гнездятся многие худоги.

Весь искромсанный Филонов —
в черноточии и пятнах,
кристаллов миллионы
горят, ярятся,
в бешенстве взлетают.

Из-за угла
весь в фонарях
глядится граф Порезанный
и Сонька-повитуха.

Пишущий камышинкой Тышлер:
тысяча штрихов,
и в сетке их
среди шкатулок, пряников, зеркал
барахтается легконожка "Золушка"
Семена Кирсанова.

А рядом с серьгой тяжелой в ухе
Улялаев-кривозуб Ильи Сельвинского.
Еще рисунок: на Тверском бульваре
бакенбардный Пушкин,
примостившись на скамейке,
беседует с длиннохвостыми рыбами,
стоящими торчком.

Еще: Маяковский, взвалив на плечи
ослабшую конягу, шествует...
"Хорошее отношение к лошадям"...
И множество тышлеровских иллюстраций к Шекспиру,
Маяковскому, Эренбургу, Мериме.

Виктор Барт — к вершине башни
поднявшийся на "Облаке в штанах" —
и в то же время — пушкинист, парижанин,
отчаянный шахматист
молнийного наброска суровый мастер
еще с 12-го года,
Тогда уже я часто встречался с ним,
злющим карикатуристом,
в Школе Живописи, Ваяния и Зодчества,
в знаменитом доме — Кировская, 21 —
где учились, резвясь, Маяковский и Бурлюк,
где жил и трудился Предземшара Велимир
и позже —сестра его —художница Вера.
Жил и работал во всю ширь Коля Асеев,
мечтал о летающем люде Татлин,
преданный деревьям Фаворский.
Провел детство и юность сын профессора
Борис Пастернак.
В этом восьмиярусном доме, в моем подъезде,
где сейчас бурлит и гремит,
как только что пойманный тигр,
композитор Шостакович,
сколько досок надо вбить на фасаде,
одна другой легендарней,
одна другой памятней.

А невзрачный угол
давно уже превратился в убежище "Мусагет",
коль скоро каждый из сих высоких маэстро
оставил у меня
"В обязательном порядке" щедрости
страницу, краску, экспромт...
Конструктор Эль Лисицкий —
горит закатом папка-огнивец,
восемь фигурынь
к постановке оперы "Победа над солнцем", —
непревзойденное мастерство
и ахово даже для заграницы и их музеев!
Мария Синякова —
могутные груды гравюр, уголь и пастель
к первой поэме Владимира Облачного
и к поэме о нем Николая Асеева,
к сказкам Перро, сказаньям индусов.

Ширококосматый Каневский —
друг и учитель шестируких
тридцатипалых Кукрыниксов,
автошаржи которых
прыгают по углам, как вербные бесенята.
За ними, в заветной зеленой папке,
капризно-мгновенный
портрет Бориса Пастернака
виртуозного почерка Льва Бруни,
и его жены рядом —
"комок из пуха, сердца и хвоста",
котенок с "подведенными как у актрисы"
голубыми глазами —
пушистым взглядом!

Тут же
весь в тенетах теорем и чертежей
свирепый беспредметник 20-х годов Родченко
и с ним —
непоколебимый заумец Варст.

Розанова Ольга — жизнелюбая художница поющих вывесок
и вздыбленных мостов
(вспомни хотя бы "Невский проспект" Гоголя);
Она смело тасовала ярчайшие цвета —
гадальные карты живописных превращений.
Настороженная, как взгляд лесного обитателя,
но невидимая теми, кого подстерегает
для заклинания ветвистой кистью, —
так она пронзила насквозь
"Войну" 1915 года.

Казимир Малевич — казни-мир,
зажал скупой мир предметов
в черную прямую пропасть
своего квадрата;

Одинокий предводитель
— тот же Филонов! —
толпы учеников.
Влюбленный в рыжие поля России,
в мужицкие борозды из железа,
в которых загудели
широкие ветры
наших пространств;

Казни-мир,
влюбленный в мироздание,
узревший сквозь лицо друга
бревенчатый сруб, —
просторный портрет Ивана Клюна:
Времени строитель!
Твой облик
полководца искусств
со щитом-палитрой
и кистью-копьем,
устремленными
в будущее.

Несмешанные краски — пыл будетлян.
Вечной семицветкой
у меня на глазах
поэты жгли штрихом бумагу —
вулканы-вихри —
зачатки плакатов Владимира Маяковского.

Великий вещун — Велимир
вещи-загадки рождал.
В одеждах-искрах циркачил
Каменский Василий.
А следом, в неудержимом беге,
единым росчерком
чудища-звери Ильфа,
пучеглазые шаржи Эдуарда Багрицкого,
линейные щеголи Семена Кирсанова.
Речетворцев страсть
огненными реками
по холстам расползалась...

А. Рэнд

Ты замечал, что идиоты всегда улыбаются?

как силен и талантлив человек в своих мыслях и наедине с самим собой.

Нельзя дать или получить способность к творчеству, одолжить ее или поделиться ею. Она принадлежит каждому в отдельности.

Основное, что требуется созидателю, - независимость.

Мыслящая личность не может творить по принуждению.

художник и искусствовед А. Г. Ромм

...плакаты Шагала были превосходны, они были именно тем, что нужно для улицы, - яркими, странными, ошеломляющими. Но в них была и тонкость замысла, и большой вкус, они смотрелись, как боль­шие картины левого стиля...

Шагал говорил, что старался

"создать такой мир, где дерево может быть непохожим на дерево",

где сам он может вдруг заметить, что у него "на правой руке семь пальцев, а на левой только пять",

"где все возможно, где нечему удивляться, но вместе с тем тот мир, где не перестаешь всему удивляться".

В религиозные аспекты символики он всегда вкладывал общечеловеческий смысл, сплошь и рядом использовал эпизоды библейской легенды для живых откликов на актуальные темы современности.

А.Каменский о Шагале

Бенуа

Нами руководили не столько соображения «идейного» порядка, сколько что-то вроде практической необходимости. Целому ряду художников некуда было деваться. Их или вовсе не принимали на большие выставки — академическую, передвижную и акварельную, или принимали только частично, с браковкой всего того, в чем сами художники видели наиболее явственное выражение их исканий »...»

И вот почему Врубель у нас оказался рядом с Бакстом, а Сомов рядом с Малявиным. К «непризнанным» присоединились и те из «признанных», которым было не по себе в утвержденных группах. Таким образом, к нам подошли Левитан, Коровин и, к величайшей нашей радости, Серов. Опять-таки идейно и всей своей культурой они принадлежали к другому кругу ... не лишенному «передвижнической окраски». Но с нами их связала ненависть ко всему затхлому, установившемуся, омертвевшему.

Бенуа



Л.С. Бакст. Портрет А.Н. Бенуа. 1898. Б. на кар., акв., пастель. Государственный Русский Музей. Санкт-Петербург

...искусство есть «духовный» язык каждого момента истории человечества.

М.А. Волошин

Александр Бенуа самый ценный и самый характерный представитель этого «десятка» в наши дни, как в своем искусстве, так и в своей критической деятельности. Он в нем то «солнечное сплетение», от которого расходится нервная дрожь... с досягаемой утонченностью письма проникает он во внутреннюю жизнь вещей и передает неуловимый трепет, случайное биение, взмахи пыльных крыл, живущих в старых залах с помутневшими зеркалами.

Микеланджело

Тот, кто пойдет за другими, никогда не опередит их.

Канетти

Свободен тот, кто не имеет желаний. К чему же тогда быть свободным?

Дж. Джармуш

Ничего оригинального нет. Крадите все что вдохновляет вас или дает пищу воображению. Хватайте старые фильмы, новые фильмы, музыку, книги, картины, фотографии, стихи, сны, случайные разговоры, архитектуру, мосты, дорожные знаки, деревья, облака, воду, свет и тени. Для грабежа выбирайте только то, что трогает напрямик вашу душу. Если вы будете делать именно так, ваши работы (и кражи) будут аутентичными.

Аутентичность не ценна; оргинальности не существует. Не нужно даже беспокоится сокрытием кражи – празднуйте ее, если она вам удалась. В любом случае, помните что сказал Жан-Люк Годар: «Не важно откуда вы берете – важно куда.»