Цитаты об искусстве

Ге

И странное дело, сумасшедшему Врубелю все, больше, чем никогда, поверили, что он гений, и его произведениями стали восхищаться люди, которые прежде не признавали его». Он был «ужасно возбужден» и постоянно рассказывал «о своей гениальности и силе, о своем влиянии на всех». Но его творчество оставалось по-прежнему прекрасным. Ф. А. Усольцев, психиатр, лечивший художника, писал: «Часто приходится слышать, что творчество Врубеля — больное творчество. Я долго и внимательно изучал Врубеля, и я считаю, что его творчество не только вполне нормально, но так могуче и прочно, что даже ужасная болезнь не могла его разрушить.

В.Брюсов

Творческая сила пережила в нем все. Человек умирал, разрушался, мастер — продолжал жить.

Он же утверждал, что слышал от Врубеля такие слова:

Это он (Врубель разумел дьявола), он делает с моими картинами. Ему дана власть за то, что я, не будучи достоин, писал богоматерь и Христа. Он все мои картины исказил…

Айдан Салахова

У нас в стране очень нечетко выстроена граница того, что принято называть современным искусством....

Айдан Салахова

Требования у меня такие к живописи. Это должна быть классическая живопись, академическая. Не соцреализм, а академизм. Все должно быть нарисовано, прописано. Сначала гризайль. Рисунок на картоне, потом переводить на холст. Чтобы не укорачивать и не удлинять ручки по ходу дела. А изначально. Пока я картон не утвержу, никто не может начать писать. Но все пытаются.

В композиции есть темы, которые институт задает, а есть свободные.
Что такое свободные никто из студентов не понимает. У всех в голове церковь и пейзаж с тремя фигурками. Или девушка на окне с кошечкой. Я их долго учила не называть композицией эти виды из окон. Что вы хотите этим сказать? - Молчание. "Вот мне понравилось, как девушка сидит на диване".
Они, вместо того чтобы ее сфотографировать пишут. И вот это сломать невозможно. Ну, очень трудно.

Моя установка для студентов: вы должны уметь писать, рисовать, работать с фотошопом, с видео, с фото. Со всеми инструментами реализации идей. Я их учу одному: вы должны уметь все. И не надо зарабатывать тем, что вы делаете для себя. Понимаешь, да? Для заработка делай логотипы, верстай.

Айдан Салахова

У людей искусства нет хобби.

«П-ц!»

Айдан Салахова

Вот выпускники факультета живописи (Суриковского ин-та) после диплома оказываются в подвешенном состоянии, они выпускаются почти в никуда: делай что хочешь! А они ведь умеют хорошо писать портреты, натюрморты, грамотно делать композицию... И куда податься такому художнику? Он, конечно, может продолжать заниматься традиционным реалистическим искусством (но куда он с ним пойдет?). Если же он хочет сделать карьеру актуального художника, то ему надо доучиваться, потому что он не умеет мыслить, просто не способен оперировать категориями современного искусства.

Айдан Салахова

Я - строгий преподаватель. У меня абсолютно классический, даже академический подход: мои студенты делают эскизы (постановки), потом картоны, затем картоны переводят как в живопись, так и в гризайль. При работе над композицией я пытаюсь их заставить хоть чуть-чуть думать. Я им, например, предлагаю ту же самую идею воплотить в инсталляции. Они делают макеты инсталляций в помещении моей галереи, и скажу, что три-четыре проекта были очень хорошие. Вообще это очень трудный процесс - это же первый-второй курс. В начале я учу их формулировать свои идеи письменно, то есть задаю что-то вроде сочинения, описания концепции. А им это очень трудно понять, ведь они привыкли к простым, банальным решениям: если тема "город" - пишут влюбленную парочку на подоконнике (да еще с кошечкой или собачкой, чтобы забить паузу) с видом на Москву, если "одиночество" - то девушка идет по пустой улице, и т.д.

Как я думаю, им не хватает базовых культурных, гуманитарных знаний, которые обязательно должны быть у тех, кто решился пойти по пути художника. Это просто азбука, которой их должна была научить средняя общеобразовательная школа, я уже не говорю о художественной. Смешно и грустно - двенадцати-, тринадцатилетние дети узнают о Леонардо из фильма "Код да Винчи". Наша московская "художка", то есть МСХШ, еще что-то дает, что понятно - все музеи рядом. А вот у тех, кто приехал из провинции, культурный уровень оставляет желать много лучшего.

Айдан Салахова

Когда мы учились, то при том дефиците информации о современном искусстве мы стремились разными путями узнать, что происходит в мире. Какие-то книги привозились, доставались, потом ими обменивались. Сейчас этого интереса нет. Студенты уже не просиживают в Библиотеке иностранной литературы (а она от нас в двух шагах), в тех залах, где альбомы и книги по искусству. Они даже в классическом авангарде не ориентируются. Похоже, что и в искусстве XIX века тоже плавают.

Айдан Салахова

Все же я думаю, что нужно оставить нашу строгую школу такой, какая она есть: так, как у нас учат рисовать, больше не учат нигде. Наша профессура - реликтовая. Но при этом надо, конечно, значительно расширить диапазон знаний. Возможно, ввести новые дисциплины, например, дать представление о новых технологиях, хотя бы о видеоарте. То есть палитра расширилась - можно выражать себя в инсталляции, объекте, видео, фотографии или с помощью того же живописного полотна. Если ты владеешь рисунком и живописью, то потом можешь выражать себя в любом формате современного творчества.

Айдан Салахова

В Суриковке все достаточно разнообразно, поскольку нет давления. Можно сказать, что у нас "московский демократизм". Я не заставляю студентов делать салаховскую живопись. Я им даю навыки классического искусства, ориентируясь на высокие образцы, скажем, на Александра Иванова. А уж потом они могут делать, к чему у них душа лежит.

Айдан Салахова

Пусть студенты как следует освоят классическую школу. Ведь как получается. Приходит ко мне в галерею с проектом какой-нибудь актуальный художник, и нужно тратить очень много времени на форматирование его проекта в соответствии с элементарными требованиями композиции, цветового решения и т.д. То есть в этом случае приходится исправлять огрехи, преодолевать его безграмотность в сфере классического искусства. Хотя бывает, что все получается правильно. Но так или иначе здесь есть элемент случайности, а его быть не должно. Короче говоря, искусство разошлось по разным полюсам: на одном есть только умение сделать и руки, на другом - только голова и понимание. Второй случай - это обычная практика западных институтов, где проводятся многочасовые беседы с профессорами, дискуссии, но где совершенно не учат художественному рукомеслу. То есть западный выученик по-своему тоже несвободен. Да он и избегает работать кистью и карандашом. Та же проблема и у наших актуальных художников...

Айдан Салахова

Смех смехом, а года на три стоило бы отправлять актуальных художников в институт. И вообще, мне кажется, что конфликт между классической школой и современным искусством уже давно исчерпан, он устарел. Преподавателям высшей школы, которых надо бы поблагодарить за то, что они по-прежнему учат, нужно понять, что никто с ними бороться не намерен. Просто академистов и современных надо каким-то образом объединить. Тогда, возможно, будет такой же результат, как у современной китайской живописи. И тогда наше искусство будет конкурентоспособным.

Айдан Салахова

С 1993-го по 1997 годы в моей галерее не было продано ни одной работы. Приходилось крутиться, работать на вторичном рынке, консультировать при продаже коллекций. Я даже хотела сделать такой проект, но почему-то до сих пор не сделала: выставить три картины, каких-нибудь Шишкина, Айвазовского и Поленова, наши «бестселлеры», а справа повесить список выставок, которые мы устроили бы на деньги от их продажи. Но начинали мы с полного нуля. Мне приходилось объяснять художникам, которые в перестройку получали несколько тысяч долларов за работу, что теперь этого всего не будет. Но интуитивно я понимала, что нам нужно любыми средствами пережить этот упадок, поддерживать цены за счет внутреннего рынка, чтобы потом выйти на западный уровень.Мало кто это анализировал и осознавал, но создание «Айдан-галереи» в это абсолютно безнадежное время придало некий импульс рынку и надежду художникам, которые испытывали нешуточные ломки от резкого обесценивания.

Айдан Салахова

Сейчас приходится привыкать к новым условиям, которые для западных галеристов уже норма: например, постоянный поток посетителей. Раньше мы сидели на чердаке на Соколе, и если кто к нам и приходил — только клиент, через знакомых, по договоренности и так далее. А сейчас приходят кураторы, с которыми нужно контактировать, посетители, среди которых тоже вполне могут оказаться будущие клиенты. Поэтому нужно заниматься и подбором персонала, чтобы девочка на ресепшене могла не только телефонную трубку поднять, но и при необходимости сама провести посетителя по галерее, показать и рассказать, отличить потенциального клиента от просто зрителя. «Винзавод» — это уже общественное место, то есть нельзя упаковывать проданные картины прямо в зале. И все это приносит свои плоды: вот уже приходили четыре клиента, которых мы не знаем, и купили картины. Наша мечта наконец осуществилась, но именно поэтому теперь требуется новый подход к работе.

Айдан Салахова



Артсадизм в Айдан-галерее

Айдан Салахова

...галерист постоянно находится между двумя абсолютно непохожими сообществами – художниками и коллекционерами. С каждыми из них надо уметь правильно общаться.

– Очень многому меня научил Рональд Фельдман, владелец галереи в Нью-Йорке, выставлявший наших художников, в частности Илью Кабакова. Мы познакомились в Нью-Йорке в 1989 году. От него я узнала о базовых вещах. К примеру, Рональд рассказал о том, что в нашем бизнесе существует первичный и вторичный рынок. В первом случае ты работаешь напрямую с художниками, во втором – перепродаешь картины из одной частной коллекции в другую. Он объяснил, что выставленные картины не всегда продаются, а бизнес подкрепляется продажами на вторичном рынке.

Сегодня, даже несмотря на то что рынок находится в зачаточном состоянии, желающих приобрести хорошие вещи больше, чем самих картин. Ведь из 10-20 картин, которые пишет художник за год, только две-три картины представляют интерес для коллекционеров. Поэтому хорошие вещи расходятся быстро: если лет пять назад интересная работа продавалась в течение года, то сейчас – в течение недели.

Что касается прямой рекламы, то я всегда была против этого: реклама продвигает товары массового потребления, но никак не элитарные вещи. Я вообще считаю, что чем сложнее доступ к элитарным вещам, тем больший интерес они вызывают.

– Я, конечно, художественная натура. Но у меня есть некое «финансовое чутье». Точно так же, как я вижу художественное произведение, а потом его реализую, я вижу и финансовую картинку. Это та же визуализация: если можешь в двухмерной плоскости изобразить трехмерное, то ты отлично видишь любую ситуацию в объеме.
www.mybiz.ru/

Айдан Салахова:

Одна из «заповедей» отца, которую мы с сестрой усвоили с детства, это умение видеть достоинства работ других художников

Моя галерея вылечила меня от любви к себе, я могу смотреть на себя со стороны.

Марат Гельман

У обывателей, сталкивающихся с авангардным искусством, существует фраза-жупел «Я тоже так могу».

Когда человек, глядя на «Черный квадрат» Малевича, говорит, что мой ребенок может нарисовать такой же, он как бы отрицает искусство: какое же это искусство, если это легко повторить?

Если посмотреть на нашу ситуацию, то сегодня на международном уровне Россию представляют только пластические искусства.

Ни литература, ни кино особыми достижениями в глобальном контексте похвастаться не могут. А всем хочется не локального, а интернационального успеха…

Вот в современном искусстве и увидели способ интернационализации Москвы и России. Кроме этого, пластические искусства питают множество сопредельных сфер — дизайн, развлечения, сферу социального расслоения.

Искусство можно использовать в разных целях. Если ты прикрываешь картиной дырку в стене, то картина хуже от этого не становится. Опасность возникает, когда кто-то говорит: «Сделайте мне картину, закрывающую дырку в стене, такого-то размера, чтобы по цвету подходила к обоям и чтобы выглядела красиво-богато…»
Когда искусство используется для всевозможных светских мероприятий, в этом нет особой опасности; плохо, если светские мероприятия начинают диктовать, какое им нужно искусство для того, чтобы приемы и пати проходили предельно респектабельно.
Сферы, питающиеся искусством, в какой-то момент начинают желать влиять на искусство, и в этот момент художник начинает выстраивать границы непроникновения: знайте свое место.

Марат Гельман
Мы в большей степени, чем другие, зависим не от внутреннего, но от внешнего рынка. На нас будет влиять как русская, так и международная ситуация.
Но если рассуждать в экономических терминах, то это повлияет не на ценообразование, но на ликвидность. Будут меньше покупать. А случаев, когда искусство падает в цене, я просто не знаю.
Арт-рынок может застывать, но не рушиться. Так что падать они не станут, может быть, станут чуть меньше расти. И активность коллекционеров на время уменьшится.

Марат Гельман

а пока я пропустил то что Путин решил стать художником